Главная » Журнал "Военно-стратегический анализ" » Выпуск 2 - 2015 » К 70-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ НАД ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИЕЙ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ » Воспоминания ветеранов


  Воспоминания ветеранов


Совсем недавно в Российской Федерации, многих других странах мира торжественно отметили 9 мая. День Победы. В столицах, других городах проходили памятные мероприятия, на которых чествовали ветеранов Великой Отечественной войны. Мужество и отвага этих людей, их героические подвиги способствовали победе, разгрому самой мощной в то время армии фашистской Германии.

В ходе многочисленных встреч ветераны делились воспоминаниями о тяжелых, трагических для всей страны днях, отразившихся на судьбах каждого человека, каждой семьи, о своем боевом опыте, участии в боях и походах.

В этом номере журнала мы представляем читателям воспоминания нескольких ветеранов Великой Отечественной войны, образцы их искусства, навеянных прошедшей войной.

Воспоминания Наумова Валериана Павловича

В 1942 году досрочно окончил 10 класс Средней школы № 13 (г. Свердловск) и пошел в армию добровольцем. Был зачислен в Лугинскую школу авиамехаников (г. Курган, г. Шадринск), которую окончил 1 сентября 1943 года. Затем убыл на фронт в составе 4-го Гвардейского Сталинградского Краснознаменного бомбардировочного авиационного полка 2-ой Воздушной армии Дальней авиации (бывший 250-й тяжелый бомбардировочный авиационный полк). Последующую службу проходил в этом полку в должности бортового авиационного механика.

Личный состав полка принимал участие в боях практически на всех участках советско-германского фронта. В частности, в Сталинградской битве, при прорыве блокады Ленинграда, на Орловско-Курской дуге, в ЯссноКишеневской операции по освобождению Молдавии, при освобождении Украины, Белоруссии и в других операциях.

За годы войны 2434 летчика, штурмана, радиста, бортмеханика и техника полка были награждены орденами и медалями. Девяти авиаторам было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Особенно запомнилась битва за освобождение Ленинграда, когда полк принимал участие в прорыве внешнего кольца блокады города в районе Красного Села. Делали по 2-3 боевых вылета за ночь. В свободное время (при нелетной погоде) личный состав, как правило, занимался боевой подготовкой. Кроме того, чтобы поднять боевой дух, по вечерам готовили концерты художественной самодеятельности, с которыми периодически выступали перед полком.

У нас был свой Ансамбль песни и пляски, который на смотре художественной самодеятельности Дальней авиации в г. Москва летом 1944 года занял 1 место. В полковом ансамбле были: артисты Московского государственного цирка летчики Давейко, Россини, бортовой механик Мамедов; тенор, солист Большого театра, капитан (фамилию не припоминаю); мастер цыганской пляски театра «Ромэн» Модэкцо и другие. Руководил Ансамблем выпускник Ленинградской консерватории композитор Иванов Александр Сергеевич, который написал музыку к Гимну полка на слова штурмана 1-ой эскадрильи капитана Уриха. Вот текст этого гимна:

«Скрылось Солнце за горами,

Ветер буйный смолк,

Спой, товарищ, вместе с нами

Про 4-ый полк,

Про отважных, про героев,

Чей девиз - вперед!

Мы всегда готовы к бою

За родной народ.

            Припев

Славься в битвах закаленный

Сталинградский полк,

Полк родной Краснознаменный

Наш гвардейский полк.

и т.д.

После войны окончил военное училище бортовых техников (экстерном), две военные академии (обе с золотыми медалями).

С 1956 года по конец 1979 года проходил службу в Главном управлении Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Полковник в отставке.

С 1980 года по 2008 год работал в Минприроды России по линии ООН в должности начальника организационно-протокольной службы Центра международных проектов.

Воспоминания Азарова Владимира Никитича

«Вот некоторые воспоминания старого человека о войне, которую ему удалось «"понюхать" в ранней юности».

Война застала меня в звании «матроса Наркомпроса». Так звали себя мы воспитанники 2-ой Ленинградской военно-морской специальной школы (2-я ВМСШ), куда я поступил после окончания 7-го класса общеобразовательной средней школы в 1941 году.

Военно-морские специальные школы были созданы в соответствии с постановлением Совнаркома СССР от 22 июля 1940 года и явились предшественницами Нахимовского училища наших дней. Всего было создано семьтаких школ: в Москве, Ленинграде, Горьком, Владивостоке, Киеве, Одессе и Баку. Военно-морские спецшколы создавались в системе Наркомпросов РСФСР, Украинской ССР и Азербайджанской ССР с задачей подготовки кадров для комплектования военно-морских училищ Наркомата ВМФ СССР. Создавались школы в составе трех классов: восьмого, девятого и десятого общей численностью 500 человек (по 200, 150 и 150 соответственно каждого класса), которые сводились в батальон 3-х ротного состава. Воспитанники жили дома. На казарменное положение переводились во время войны. Носили форму краснофлотцев, чем очень гордились.

С началом Великой Отечественной войны воспитанники 2-й ВМСШ приступили к выполнению заданий военного командования, которые изменялись по мере приближения фронта к городу, а именно: от возведения оборонительных сооружений на дальних и ближних подступах к Ленинграду, до решения внутригородских задач. В частности: строительство бомбоубежищ, противодесантных сооружений; патрулирование города; несение службы в составе МПВО; обеспечение эвакуации населения на Московском вокзале; прием раненых, доставлявшихся в госпиталь прямо с линии фронта и т.п.

В первых числах сентября кольцо блокады Ленинграда сомкнулось. Обеспечение жизнедеятельности города, его населения, флота и войск, оборонявших город, стало сложнейшей задачей. Со 2 сентября по 20 ноября 1941 года пять раз снижались нормы выдачи хлеба. Воспитанники, как и все иждивенцы, стали получать по 125 грамм хлеба в сутки. Проведение учебного процесса, начавшегося в октябре 1941 года, становилось физически невозможно. Полный перевод спецшколы на казарменное положение не получился в виду отсутствия необходимых помещений, и многие воспитанники продолжали жить в семьях. Посещение занятий в школе стало проблемой: транспорт в городе не работал и голод уносил последние силы, необходимые для учебы.

За время нахождения в блокаде приходилось неоднократно быть свидетелем смертей и гибели людей, их поведения в экстремальных условиях. Но наиболее сильное впечатление произвело поведение тяжелораненного красноармейца, доставленного трамваем от Средней Рогатки (подножье Пулковских высот) к госпиталю, развернутому во Дворце культуры им. Кирова на Васильевском острове. Был конец сентября или самое начало октября и мы, с моим напарником, Виктором Новицким, помогали принимать ранены, поступающих прямо с линии фронта. Мы подошли к раненому, лежавшему на носилках, на земле, у трамвая. Это был очень крупный мужчина лет тридцати. Он был по грудь укрыт шинелью и внимательно и несколько удивленно посмотрел на двух подошедших «богатырей». Подняв носилки, мы почувствовали, что нам придется туго. С трудом донесли мы его до вестибюля и остановились отдохнуть. Подошедшая медсестра сказала, что этого раненого нести надо сразу в операционную, на второй этаж. Видя наши потные физиономии, наш боец улыбнулся и сказал: «Да, ребята, я тяжелый, во мне 110 кг, обратно вам будет легче». Случилось так, что часа через полторадва нам выпало нести прооперированного богатыря в послеоперационную палату. Обе его ноги были ампутированы. Но он был в сознании и, узнав нас, попытался улыбнуться. Два «богатыря» с трудом сдерживали слезы, всеми силами стараясь нести полегчавшие носилки. За блокадными буднями госпиталя мы не запомнили ни имени, ни фамилии красноармейца.

Через два дня мы с Виктором были на другом объекте оборонявшегося Ленинграда. В январе 1942 года стало ясно, что учеба в школе практически невозможна, и дальнейшее пребывание ее в блокированном Ленинграде приведет к гибели большинства ее воспитанников, их отцов-командиров и воспитателей. Военный совет Ленинградского фронта принял решение об эвакуации 2-ой ВМСШ. Эвакуация началась 8 февраля 1942 года и проводилась по военно-автомобильной дороге Ленинградского фронта (Дорога жизни) через Ладожское озеро до станции Жихарево, далее по железной дороге до Свердловска, откуда рота 10 класса отправилась в Баку, а роты 8 и 9 классов продолжили путь до Омска. Оттуда на автомобилях наиболее окрепшие «матросы Наркомпроса» во второй половине марта 1942 года прибыли в районный центр г. Тара. Добрались до места менее половины воспитанников, выехавших из Ленинграда. Остальные остались в больницах и госпиталях по пути следования.

В июне 1942 года занятия во 2-ой ВМСШ возобновились. В нормальных условиях военного времени я закончил восьмой и девятый классы и 13 августа 1943 года в числе 56 выпускников школы был направлен в г. Владивосток в Тихоокеанское высшее военно-морское училище.

Фашистская Германия была разгромлена без моего непосредственного участия. Но волей судьбы в начале августа 1945 года я оказался на мониторе «Сун Ят-Сен» Краснознаменной Амурской флотилии в качестве «второго номера» расчета при зенитном орудии «Эрликон». Орудие установлено по левому борту на мостике над боевой рубкой корабля и под команднодальномерным постом (место удобное не только для использования орудия, но и позволяющее видеть все, что происходит на верхней палубе).

Дозорно-разведывательный отряд должен остановить продвижение японских войск, отходивших на соединение с основными силами в район г. Саньсин (ныне Илань). Первыми настигли противника бронекатера отряда и завязали с ним «рукопашный бой». Ширина реки не превышала 400 метров, и японцы быстро развернулись между дорогой, по которой двигалась дивизия, и береговой чертой, замаскировавшись в густых зарослях растительности у самой кромки довольно высокого правого берега реки. Они вели интенсивный ружейно-пулеметный и минометный огонь по бронекатерам, почти не используя артиллерию. Катера, находясь ниже японских позиций, отвечали всеми наличными средствами. С подходом монитора японцы перенесли огонь на него и задействовали артиллерию. С дистанции 10-12 кабельтовых монитор открыл огонь главным калибром. К нему присоединился и «Эрликон», при котором я исполнял обязанности «второго номера». Моим командиром «первым номером» расчета был сибиряк старший краснофлотец Худяков, заканчивавший восьмой год своей «срочной службы», как и большинство экипажа. Неожиданно наш «Эрликон» замолк. Его ствол был деформирован и раскален до предела. Подбадриваемые командиром корабля капитаном 3 ранга Виктором Дмитриевичем Корнером, который вышел из боевой рубки на ходовой мостик, мы с Худяковым, перекрыв все нормативы, по замене неисправного ствола «Эрликона» справились с этой задачей, и наш автомат присоединился к общему хору артиллерии корабля.

По мере сокращения дистанции до японцев увеличивалась интенсивность и эффективность их огня. Но броня надежно защищала корабль, чему способствовало и наличие каркасной (в форме «панциря черепахи») верхней палубы. Неожиданно заработала батарея японских гаубиц. Два снаряда легли недолетом, а третий попал в кранец у волнореза перед первой башней, в котором хранились продовольственные запасы (главным образом мука). В результате корабль накрыло «мучное облако», а с японских позиций до нас долетел их боевой клич «банзай». Позднее мы узнали, что японцы посчитали «Сун Ят-Сен» уничтоженным и поспешили сообщить об этом своим газетам. Огонь японцев продолжался, число повреждений корабля увеличивалось. Вышла из строя система управления огнем главного калибра. Управление огнем башен было передано командирам башен. Для этого были открыты башенные прицелы. Во второй башне по этой причине ружейно-пулеметным огнем с берега прицелы были уничтожены, серьезно ранен командир башни, и ее команда перешла на ведение огня прямой наводкой, через амбразуры. То же вынуждены были сделать и другие башни.

Первая башня после прохождения «мучного облака» первым залпом уничтожила гаубичную батарею японцев, ту самую, что поразила кранец, в котором находился запас муки. Три японских снаряда попали в район ходового мостика. Был выведен из строя левый 37-мм зенитный автомат и ранены три человека из его расчета. Загорелись ящики с боезапасом. Однако вся артиллерия монитора вела огонь беспрерывно. Артиллеристам корабля помогали краснофлотцы, стоявшие на подпалубных боевых постах. Дело в том, что на борту монитора находилось большое количество трофейного стрелкового и минометного вооружения, захваченного в предыдущих боестолкновениях с японцами. Выйдя на правый борт верхней палубы, краснофлотцы залегли на каркасной палубе и вели огонь из трофейного оружия по японцам, как из окопа. Некоторые использовали бытовой отсек под верхней палубой как окоп полного профиля. Открыв палубный люк отсека, они вели огонь из миномета, не выходя наверх.

С мостика, на котором стоял наш с Худяковым «Эрликон», была видна вся картина боя. «Сун Ят-Сен» яростно огрызался, осыпаемый градом пуль, мин и снарядов, нанося при этом тяжелый урон противнику. Дивизия «Южных морей» залегла. Пройдя расстроенные боевые порядки японцев, в нескольких километрах выше по реке от места боя, монитор за крутым изгибом вышел из прямой видимости японцев и стал на якорь. Бой на этом не закончился. Исправив повреждения, корабль вновь двинулся вдоль боевых порядков остановленной дивизии. Теперь основную силу огня японцев принял па себя правый борт корабля. Все повторилось сначала. Пройдя позиции неприятеля вниз по реке, мы увидели подходившие мониторы «Ленин» и «Красный восток» с десантом на борту, и отряд бронекатеров, вооруженных «Катюшами» (реактивными минометами). «Сун Ят-Сен» развернулся и вновь пошел вдоль позиции дивизии вверх по реке, давая целеуказания для использования «Катюш». К вечеру все было закончено, и «Сун Ят-Сен» полным ходом пошел на Харбин, куда прибыл в ночь на 20 августа 1945 года, через несколько часов после того, как в городе был высажен воздушный десант Красной Армии. Война с Японией закончилась.

2 сентября на борту американского авианосца «Миссури» в Токийском заливе был подписан Акт о капитуляции Японии перед союзными державами, а в Москве опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР от 2.09.1945 г., объявлявший следующий день 3 сентября, Праздником Победы над Японией и нерабочим днем. А 2-го сентября, Сталин выступил с обращением к Советскому народу, в котором поздравил его с окончанием Второй мировой войны и с «наступлением мира во всем мире». К сожалению и ельцинское и после ельцинское правительство РФ стыдятся участия в разгроме империалистической Японии, хотя с удовольствием пользуются его результатами.

По окончании войны монитор «Сун Ят-Сен» вернулся на главную базу КАФ под гвардейским флагом. Командиру присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда», а экипаж награжден орденами и медалями.

Воспоминания Мардониева Владимира Евгеньевича

Дорого далось нам это знаменательное событие Победа Советского народа в Великой Отечественной войне.

У каждого фронтовика была своя война.

Я, живущий во имя высокого духа, бренным телом пренебрегал.

Зимой 1943-го по-пластунски лазая под огнем врага сквозь снежные поля Советской Украины, я себя от смерти не берег.

В юности средь воющих снегов в бой ходил, жил в полях и воевал, ведомый духом, что сильнее тела.

Меня, командира, солдаты за спиною, тайком

Седоваты, усаты

Называли сынком!..

Был же отцом командром Своим старикам...

(навеяно стихами Евгения Винокурова)

… Скажите мне, кто жизнью не доволен,

Я счастливым сделать волен...

Сантана, 1944

(Рисунок с репродукции картины Н. Рериха, акварель. У Рериха масло.

Путешествуя по Востоку, Рерих глубоко изучил его историю и культуру. В Индии и Тибете он близко познакомился с древними буддистскими учениями. Одно из них и послужило сюжетом картины «Сантана». Буддисты считали, что реальный мир иллюзорен, а жизнь с ее страстями, заблуждениями и т.д. не имеет ни начала, ни конца, и называли этот бесконечный поток жизни Сантаной, сравнивая его с бурной рекой Сантаной. Они считали, что мудрым окажется тот, кто вырвется из этого потока, ста только его созерцателем.

Бэда –проповедник

Николай Рерих написал эту картину на сюжет стихотворения Я.П. Полонского (1819-1898) «Бэда проповедник». В стихотворении говорится о том, как молодой поводырь, устав вести слепого Бэду, решил пойти на обман. Он сказал, что они окружены множеством людей, и все ждут проповеди старца, хотя на самом деле вокруг лежали только камни. Бэда вдохновенно начал говорить. Обманщик после отдыха сказал ему, что тот может замолчать, так как все уже разошлись.

Ивот:

«Замолк грустно старец, главой поникая,

Но только умолк он, от края до края «Аминь»,

ему грянули камни в ответ».













Реклама    Работа с авторами    Обратная связь    Контакты   




Все права защищены.
При использовании материалов активная ссылка на сайт обязательна.

© Издательство "Стратегические приоритеты", 2014-2017



 


     

Забыли пароль?    Регистрация